Блог,  Тайцзи,  Цигун

Выписки из книги Моше Фельдинкрайза «Тело и зрелое поведение»

С удовольствием публикую работу Дмитрия Дейча, имеющего непосредственное отношение к Тайцзи. Еще большее уважение и внимание заслуживает цитируемый автор Моше Фельдинкрайз, ссылку на его биографию смотрите ниже.

Выписки из книги Моше Фельдинкрайза «Тело и зрелое поведение» (Дм. Дейч, Израиль)

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%B7,_%D0%9C%D0%BE%D1%88%D0%B5

Врождённый страх – страх падения. При падении в теле происходит сокращение сгибателей, направленное на то, чтобы защитить голову от удара о землю и укрепить позвоночник посредством его сгибания. У взрослого человека аналогичная реакция приводит к опусканию головы, съеживанию, сгибанию коленей и задержке дыхания. Таким образом, его конечности подтягиваются ближе к телу, закрывая собой мягкие незащищенные части. Такое положение обеспечивает наилучшую защиту и вселяет чувство безопасности.

Этот паттерн сокращения сгибателей возобновляется каждый раз, когда человек возвращается к состоянию пассивной самозащиты, в том случае, если ему не хватает средств защиты или он сомневается в своей силе активного сопротивления. Разгибатели или антигравитационные мышцы вынужденно частично подавляются.

В целом каждый паттерн импульсов, поступающих в центральную нервную систему из внутренних органов и мышц, связан с эмоциональным состоянием. Произвольно контролируемое мышечное сокращение создает ощущение силы и контроля над ощущениями и эмоциями. По факту так оно и есть. Каждому эмоциональному состоянию соответствует персональный обусловленный паттерн мышечного сокращения, без которого оно не существует.
Многие люди знают, что могут контролировать свои физиологические процессы, предотвращая возникновение головной боли и многих других подобных ощущений, но не осмеливаются говорить об этом из опасения, что их сочтут смешными.

Повторяющиеся эмоциональные потрясения заставляют ребенка выработать положение, которое дает ему чувство безопасности и позволяет уменьшить беспокойство. Мы видели, что такая пассивная безопасность обеспечивается сокращением сгибателей и торможением разгибателей. Таким образом, у всех людей с эмоциональными нарушениями наблюдаются произвольные установки, подавляющие действие разгибателей. С течением времени эти установки становятся привычными и остаются незамеченными. Однако они влияют на отличительные признаки в целом. Частично подавленные разгибатели становятся слабыми, тазобедренный сустав сгибается, а голова наклоняется вперед.
У детей, испытывающих эмоциональные потрясения, наблюдаются произвольные установки, подавляющие действие разгибателей.
Нарушается паттерн рефлекторного вертикального положения. От нервной системы поступают противоречивые команды. Низшие антигравитационные механизмы стремятся привести тело в эффективное положение. Привычные условные рефлексы стремятся привнести паттерн покоя, безопасности. Сознательное восприятие встает то на сторону одной, то на сторону другой тенденции. Механизмы, противодействующие силе тяжести, работают без перерыва. Как и все утомленные нервные функции, они изначально гиперактивны; отсюда и тоническое сокращение, и напоминающая струны текстура разгибателей, противодействующих силе тяжести.

Невротик достигает образа внешнего благополучия благодаря сознательно присвоенному представлению о себе, которое, однако, редко может ввести в заблуждение специалиста. Недостаточная адаптация к силе тяжести также маскируется аналогичным образом, но скрыть это несоответствие гораздо труднее, чем любые другие. «Внешний лоск» достигается за счет сознательных мышечных усилий в дополнение к обычным. Это всегда заметно, особенно если субъект не подозревает, что за ним наблюдают. Особенно это становится заметным в моменты внезапных потрясений. Подобное «прикрытие», используемое для придания себе «презентабельности», слишком прозрачно, чтобы скрыть неправильную антигравитационную адаптацию; но здесь важно знать, что же именно следует искать. Человек с несоответствующей антигравитационной адаптацией в той или иной степени полностью избегает определенных положений в зависимости от серьезности его случая.
Обычно мы озабочены тем, чего человек достигает или уже достиг, а не тем, как он это делает. Если перевести наше внимание на исследование качества действия, его легкости, времени, необходимого для начала действия, короче говоря, если мы исследуем манеру действия, а не результат действия, несоответствующая адаптация обнаруживается гораздо быстрее.

Цитируя профессора Джозефин Рэтбоун: «… можно вполне безопасно выдвинуть одну эмпирическую гипотезу, которая выросла из наблюдений за людьми, испытывающими серьезные эмоциональные трудности. Похоже, что многие из них теряют способность прямо стоять на ногах, в большей или меньшей степени принимая положение сгибания».

Есть два объяснения того, почему человек постоянно поддерживает положение, отличное от того, для которого лучше всего подходят рефлекторные механизмы.
Во первых, ошибочные механизмы, унаследованные или проявившиеся вследствие болезни.
Во вторых, доминирующий контроль, все элементы которого приобретаются посредством личного опыта, и который ответственен за ошибочную деятельность. В таком случае исключается анатомическое повреждение, и мы можем сделать вывод, что доминирующий контроль дает указания, противоречащие другим рефлекторным импульсам от всех центров, отвечающих за взаимодействие с силой тяжести. В этом случае должно присутствовать сокращение мышц, которое не является необходимым для поддержания правильной прямой осанки. И действительно, ненужное «мышечное сокращение» можно легко продемонстрировать во всех случаях неправильной осанки. При тщательном изучении понятно, что мы имеем дело с неправильным распределением активности, то есть одни мышечные группы выполняют ненужную работу, в то время как другие становятся дряблыми и лишенными тонуса.

Хроническая тревога, подавляющая антигравитационные мышцы, на самом деле приводит к тому, что разгибатели теряют нормальный тонус.

Люди с плохо развитым кинестетическим чувством ощущают отклонения лишь когда присутствует чрезмерная неэффективность. Однако иногда по чистой случайности им удается выполнить определенное действие более эффективным способом, чем обычно, и они приходят в восторг от этого ощущения плавности, которое большую часть времени испытывают люди с тонким кинестетическим чутьем.
Есть основания полагать, что более сбалансированное использование нервной системы, достигаемое за счет лучшего использования тела, продлевает жизнь. Мы знаем, что большинство людей умирают раньше отпущенного срока в результате истощения некоторых жизненно важных составляющих, в то время как некоторые уходят в могилу с неизрасходованной жизненной силой. Эффективное использование тела должно способствовать более равномерному распределению износа, тем самым позволяя всей структуре равномерно расходовать свои возможности.

Неиспользуемые части тела слабеют и атрофируются; соответственно, на другие части тела приходится больше нагрузки и они перегружаются; в результате тело становится «карикатурой» на человеческую структуру. Моторные клетки становятся утомленными, что исключает и делает невозможным целый ряд действий. С рациональной точки зрения мы пытаемся убедить себя, что на самом деле просто не хотим, или что это правильно, что мы не хотим совершать такие действия, и в итоге они оказываются полностью исключенными из нашего репертуара нормального использования. Наряду с полным отказом от использования происходит заранее выбранная дискриминация действий, позволяющая избежать определенных конфигураций или мышечных паттернов. В конечном итоге результат оказывается тем же.
Только тоническое поддержание прямого положения создает равные возможности для всех действий и мышечных комбинаций. Никакая другая конфигурация не обладает теми динамическими качествами, которые присущи неустойчивому равновесию, и никакая другая конфигурация не является желательной за исключением временных положений или позиций, которые никогда не должны стать постоянными.
Когда голова и таз находятся в надлежащем положении, мы имеем наилучший доступ ко всем степеням свободы движения как этих частей, так и всего тела, пользуемся этими возможностями с легкостью и бессознательно. При нарушении этого условия положение или осанку можно сравнить с канавкой, в которую человек погружается, чтобы никогда из нее не выйти, если только его не заставит это сделать какая то особая сила. Со временем канавка углубляется, и требуются все большие усилия, чтобы вытолкнуть его из нее. Таким образом, при смещенном положении головы человек постоянно будет возвращаться к этой неудобной и утомительной (для нормальных людей) позиции головы и будет упорно избегать возврата головы в то положение, из которого движения совершаются легко. Похожая история наблюдается и в эмоциональном плане, когда незрелый человек использует обходные, окольные пути вместо прямых простых методов.
В долгосрочной перспективе происходит изменение структуры. Область неплотного соприкосновения суставов начинает заполняться фиброзными текстурами, особенно между позвонками, где в целом объем движения незначительный. Связки укорачиваются, одни мышцы становятся слишком сильными, а другие атрофируются. Прекрасные рентгеновские снимки таких деформаций можно найти в книге Body Mechanics Голдбрейта и соавторов, которую мы уже упоминали.
Эти изменения показывают, что неправильное положение сохраняется постоянно, днем и ночью, лишь с очень редкими перерывами. Таким образом, из за неправильной осанки возникают необратимые изменения в структуре тела, для исправления которых уже используют чисто ортопедические методы.
Исправление привычного ошибочного вертикального положения, по мнению многих, весьма сложная задача. Особенно поразительны случаи, когда люди обращаются за помощью по своей собственной инициативе. Из встречающегося в таких случаях упорного сопротивления становится очевидным, что предпринимаемая попытка на самом деле является тяжелой для личности субъекта. Все, кто работает в данной области, согласятся с этим. Цитируя очень осторожного писателя, настаивающего на непредвзятости, профессор Рэтбоун говорит: «По опыту тех, кто пытался исправить выдвинутое вперед положение головы и шеи, это было одной из самых сложных задач в корректирующих упражнениях».
Ибо субъект может понимать, что желательно изменить механику его тела и даже захотеть этого; но в течение многих лет давая согласие на одну и ту же манеру себя держать, он чувствует себя хорошо и комфортно только лишь в ней. Хотя правильное положение лучше и теоретически легче, он чувствует себя в нем напряженным, во первых, потому что это для него в новинку, а во вторых, из за того, что деформация, возникшая в результате его привычной осанки, служит дополнительным препятствием. Таким образом, осанка, суть которой заключается в минимальных усилиях, не может быть принята без значительного и заметного напряжения.
Это действительно превращается в порочный круг, поскольку субъекту приходится прилагать большие старания, чтобы расслабиться или сделать что то без усилий. Здесь необходимо менять саму манеру действия, тогда как все обычные методы включают в себя лишь использование ошибочного способа действия для изучения некоторых новых действий. В каждом упражнении изменяется одна конкретная точка, в то время как все остальное продолжает действовать по старому. Таким образом, используется и тренируется старый образ действий. Единственное слегка измененное действие вызывает чувство неловкости, напряжения и даже боли. Новое положение получается удерживать лишь до тех пор, пока есть сознательное внимание. Как только оно ослабляется (а это происходит при всех резких требованиях окружающей среды), автоматически возникает привычный ошибочный образ действий. Исчезновение старого условного рефлекса продолжается наряду с формированием новой привычки. Поочередно то восстанавливается и усиливается старый рефлекс, а новый при этом то блокируется, то наоборот. Результат такого процесса – медленный прогресс с частыми периодическими возвратами к старому образу жизни, неизбежно сопровождаемыми разочарованием и унынием.
Были выдвинуты самые разные предложения, нацеленные на то, чтобы разорвать этот порочный круг. Одна из теорий состоит в том, что сначала нужно переобучить стопы, поскольку именно они несут на себе все тело. Другой подход заключается в том, что первично движение головы. С учетом того, что мы знаем, это предложение выглядит более разумным. Однако с чего бы мы ни начали, все будет бесполезно, пока мы не поймем, как сделать так, чтобы новый паттерн ощущался правильным, а сознательное внимание излишним.
В этом и состоит суть проблемы. Хорошо адаптированный человек чувствует себя «правильным» только когда делает правильные вещи, в то время как плохо адаптированный человек чувствует себя правильным, делая неправильные вещи. Тот факт, что он это знает, помогает ему не больше, чем невротику помогает знание того, что его поведение ненормально. Решение находится в критике используемого метода.